Info

 

 

ДЭВИД БЕРКОВИЦ: Мистер Чудовище ...

 

Двенадцать месяцев "Сын Сэма" держал город в тисках страха. Кем он был, этот свихнувшийся негодяй с детским лицом, который рыскал по улицам Нью-Йорка в поисках невинных жертв?

Днем Дэвид Берковиц был скромным почтовым служащим, этаким пухленьким херувимчиком, холостяком, тихо и незаметно живущим в небольшой квартирке нью-йоркского пригорода.
Однако с наступлением темноты он становился сущим дьяволом, сумасшедшим, называвшим себя "Сыном Сэма", ужасным и таинственным маньяком. Более года, начиная с июля 1976, курчавый убийца неустанно охотился за юношами и девушками, чья "вина" заключалась в том, что они были красивы, молоды и невинны.
Прозванный поначалу "убийцей 44-го калибра" (по типу оружия, которым он пользовался), Берковиц за время своего разгула пристрелил шесть человек и тяжело ранил семерых.
Пятеро из погибших от его рук были темноволосыми женщинами. Этот факт вызвал такую панику, что напуганные дамы стали надевать светлые парики, чтобы хоть как-то защитить себя, поскольку полиция долгое время не могла поймать преступника. Самый тщательный розыск в истории Нью-Йорка не давал результатов. Причины тому были. Во-первых, преступник явно действовал наугад, без какой-либо системы; во-вторых, начисто отсутствовали мотивы убийств.
Город был напуган не только самими убийствами, но и странными письмами, которые двадцатичетырехлетний Берковиц посылал в полицию и крупнейшие газеты. Он издевался над попытками властей поймать его, предупреждал: "Я обязательно вернусь", - и откровенно хвастался: "Я обожаю охотиться. Рыскать по улицам в поисках добычи - вот это мне по вкусу".

Револьвер в пакете

К июлю 1977 года Нью-Йорк оказался, по выражению одной из газет, "потрясенным городом". Люди жили в постоянном страхе перед таинственным убийцей.
Внешне в действиях злодея поначалу не было ничего особенного, тем более что для Нью-Йорка насилие - одна из привычных черт жизни.
Ранним утром 29 июля 1976 года восемнадцатилетняя красавица Донна Лауриа сидела в машине возле шикарного дома своих родителей в Бронксе. Рядом с ней находился парень по имени Джоди Валенте. Когда девушка открыла дверцу машины, из-за дерева вышел какой-то мужчина. Он вынул из коричневого бумажного пакета, который держал в левой руке, револьвер, чуть присел, держа оружие обеими руками, и трижды выстрелил. Девушка была убита наповал, а юноша ранен.
Полиция была озадачена бессмысленным убийством. Но подобный случай в Нью-Йорке вряд ли мог претендовать на громкую сенсацию. Через несколько дней имя Донны Лаурна исчезло со страниц газет.

Ужасная череда

Никто не предполагал, что через несколько месяцев убийство Донны Лауриа вспомнит весь город. Неизвестный налетчик не проявлял себя до 23 октября. В тот день он стрелял по людям, сидящим в припаркованной машине в районе Флашинг города Квинс. На этот раз обеим его жертвам, можно сказать, повезло. Двадцатилетний Карл Денаро, который на следующий день собирался поступить на службу в ВВС США, был тяжело ранен в голову, но остался жив.
Его подруга Розмари Кинан, восемнадцати лет, дочь полицейского детектива, к счастью, не пострадала.
И вновь баллистическая экспертиза показала, что преступник использовал револьвер 44-го калибра. Но это, к сожалению, не насторожило экспертов управления полиции. В 70-х годах в Нью-Йорке происходило около трех десятков убийств в неделю. Перегруженные повседневной работой полицейские не обратили внимания на явное сходство двух преступлений: один и тот же тип оружия; все жертвы были молоды и сидели в припаркованных машинах; в обоих случаях преступник действовал либо глубокой ночью, либо ранним утром.
Еще две молодые женщины пострадали от пуль, когда преступник в очередной раз взялся за оружие. Одна оказалась убитой, а вторая обречена провести остаток жизни в инвалидной коляске.
И лишь после того, как неизвестный любитель 44-го калибра убил еще одну женщину - секретаршу Кристин Фреунд, двадцати шести лет, полиция наконец поняла, что все эти нападения связаны между собой.
Смерть в марте болгарской эмигрантки Вирджинии Воскеричян окончательно сделала этот факт очевидным: она тоже была убита в припаркованной машине.
Встревоженные власти города срочно создали специальное подразделение по поимке обладателя смертоносного револьвера. Но даже отработав сотни версий, сотрудники уголовного розыска не смогли выяснить ни личность убийцы, ни мотивы убийств.

Рождение "Сына Сэма"

Ситуация изменилась после очередного нападения 17 апреля 1977 года. Жертвами стали студентка Валентина Суриани и ее приятель Александр Исо. На этот раз Берковиц оставил на месте преступления не только два трупа молодых, в самом расцвете сил людей, но и наглое письмо на четырех страницах.
Это послание ознаменовало рождение "Сына Сэма".
В своем письме свихнувшийся убийца сообщал, что он "глубоко оскорблен" тем, что пресса называет его женоненавистником. Он писал: "Ничего подобного! Но я - чудовище. Я "Сын Сэма". Я - маленькое отродье "Папаши Сэма", который любит пить кровь. "Иди и убивай", - приказывает он мне. Я живу на волне иной длины, чем все остальные: я запрограммирован убивать. Остановить меня можно только убив. Предупреждаю всех полицейских: если встретите меня, стреляйте первыми, стреляйте на поражение. В противном случае не попадайтесь на моем пути - я убью вас!"
В конце письма он повторил свою угрозу: "Я вернусь! Я вернусь!" И подписал: "Искренне ваш, мистер Чудовище".
Власти города запретили публиковать это послание.
30 мая убийца, нагнетая страх в обществе, изменил тактику. Он написал прямо в редакцию газеты "Нью-Йорк Дейли Ньюс" известному публицисту Джимми Бреслину. Это письмо, еще более циничное чем первое, было опубликовано на следующий день и вызвало в городе панику - именно панику, которой "Сын Сэма" и добивался.
Начиналось письмо так:
"Привет из трущоб города Нью-Йорка, провонявших собачьим дерьмом, блевотиной, прокисшим вином, мочой и кровью! Привет из сточных труб города Нью-Йорка, которые проглатывают все эти деликатесы, когда уборочные машины смывают их с улиц! Привет из трещин и щелей на тротуарах города Нью-Йорка! Привет от насекомых и прочей нечисти, которая обитает в этих щелях и питается кровью убитых, что просачивается туда!"
Убийца предупреждал Бреслина, чтобы тот не обманывался и не думал, что он, "Сын Сэма", закончил свою "работу".
"Мистер Бреслин, не думайте, что если вы не слышали какое-то время обо мне, то я отправился на покой. Нет, я все еще здесь. Как зловещий призрак в ночи, жаждущий, голодный, почти не отдыхающий, полный желания порадовать Сэма... Я обожаю свою работу... Сэм - жадный парень. Он не позволит мне остановиться, пока не напьется крови до отвала".
На обратной стороне конверта было написано:
"Кровь и Семья, Мрак и Смерть, Абсолютный Порок, 44-й калибр".
Впечатление было такое, будто сумасшедший "Сын Сэма" писал свое послание из глубин самого ада.
25 июня злоумышленник нанес еще один удар, тяжело ранив сидевших в припаркованной машине молодую женщину и ее возлюбленного.
Поскольку полиция оказалась беспомощной и неспособной поймать убийцу, стали создаваться группы граждан-мстителей. Когда в Бруклине, например, попался хулиган с револьвером большого калибра, толпа чуть было не повесила его на фонарном столбе. Полиции стоило немалого труда спасти парня от рук готовых на все линчевателей-добровольцев.
А тут еще подоспели дни, когда все - от завсегдатаев замызганных баров Бронкса до посетителей элитных бизнес-клубов Манхэттена - обратили внимание на календарь. Запуганные жители Нью-Йорка задавались вопросом: будет ли "Сын Сэма" "отмечать" черную годовщину своего первого нападения 29 июля 1976 года?
Берковиц, конечно, был мерзавцем, но отнюдь не дураком. Он отлично понимал, что каждый полицейский будет в эту ночь начеку. Поэтому он не стал устраивать никаких кровавых "празднеств" по поводу своего "юбилея".
Но его болезненная жажда крови не могла долго оставаться без удовлетворения.
Берковиц отметил "знаменательную дату" на следующую же ночь, застрелив Стсйси Московиц и тяжело ранив ее приятеля Роберта Вайолейна, когда они сидели в припаркованной машине в Бруклине.
Нью-Йорк буквально парализовало страхом. Появлялось все больше желающих быстро и на месте расправиться с любым подозрительным человеком, с любым возможным "Сыном Сэма".
Тем не менее время кровавого разгула Берковица неумолимо катилось к концу - в основном благодаря прихоти судьбы и удачному для полиции стечению обстоятельств.

Путь в преисподнюю

Однако кто же был тот человек, о гнусных деяниях которого писали все газеты от одного американского побережья до другого? Появился он на свет незаконнорожденным 1 июня 1953 года в Бруклине, Нью-Йорк. Его усыновила супружеская пара Натан и Перл Берковицы. Это были неустанно трудившиеся "синие воротнички", сделавшие все возможное, чтобы у Дэвида было нормальное детство. В школе он учился не хуже других, чувствовал себя на равных с одноклассниками и товарищами по баскетбольной команде. Однако, как выяснилось потом, никаких сердечных увлечений у него не было, первая мальчишеская любовь обошла его стороной.
Когда Дэвиду было четырнадцать лет, его приемная мать умерла от рака. Для подростка это оказалось трагедией, от которой он не смог полностью оправиться до конца своих дней.
В восемнадцать Дэвид, который с ранних лет обожал униформу, решил податься в армию. Была тому и еще одна причина - парень хотел досадить приемному отцу, который женился во второй раз. Несмотря на запрет отца, Берковиц-младший настоял на своем и в июне 1971 года надел военную форму.
Служил он три года в сухопутных войсках.
Служба Дэвида проходила довольно гладко, если не считать нескольких мелких дисциплинарных взысканий. Кстати, в армии он изменил свои религиозные взгляды и от иудаизма перешел к христианству. Причем перешел настолько основательно, что старался обратить в новую веру солдат-сослуживцев и жителей города, где одно время проходил службу.
Вернувшись в Нью-Йорк поздней осенью 1974 года, Берковиц нанялся охранником в частную фирму. Поселился в квартире приемных родителей. Вскоре после его возвращения в гражданскую жизнь произошли события, которые, возможно, повлияли на превращение рыхловатого, религиозно настроенного молодого человека в свихнувшегося "Сына Сэма". Во-первых, его приемный отец, отношения с которым так и не наладились, вышел на пенсию и уехал во Флориду. Во-вторых, в результате поисков своей настоящей матери Дэвид обнаружил, что он незаконнорожденный.
Это открытие привело к тому, что Берковиц постепенно впал в депрессию и превратился в мрачную личность. В феврале 1976 года, за шесть месяцев до совершения первого убийства, он переехал из своей квартиры в Бронксе в соседний район. Затем оказался в 25 милях от города, в Йонкерсе. Тогда же Берковиц поступил на службу в почтовое ведомство США.

Роковая ошибка

Через десять дней после убийства Стейси Московиц Дэвид, как обычно, сортировал письма в своем почтовом отделении.
А в это время в полицейском управлении Ионкерса раздался телефонный звонок от детектива Джеймса Джастаса из 10-го полицейского участка в Бруклине.
Джастас, ветеран нью-йоркской полиции, занимался выявлением и опросом владельцев автомобилей, которые парковали свои машины рядом с местом убийства Стейси Московиц. Это была скучная и изнурительная работа, однако Джеймс, опытный полицейский, понимал ее необходимость.
Несколько его звонков владельцу четырехдверной модели "галакси" 1970 года выпуска, которая была припаркована в день убийства неподалеку от места преступления, оказались безрезультатными. Поэтому он и решил обратиться к коллегам из Йоккерса с просьбой разыскать владельца этой машины, некоего Дэвида Берковица, и попросить его связаться с 10-м участком.
По телефону Джастас вышел на оператора диспетчерского пульта полиции Ионкерса, женщину по имени Вит Карр. Он объяснил ей суть своей просьбы. И тут полицейскому повезло: оказалось, что семья Вит Карр знакома с Берковицем. Как только детектив назвал эту фамилию, Карр без раздумий заявила: "Он из тех парней, которые вызывают подозрение". Рассказала о странных вещах, которые вытворял этот человек: он застрелил из револьвера 44-го калибра ее собачку, посылал письма с угрозами ее отцу, которого звали... Сэм.
Джастас немедленно доложил об этом разговоре своему начальству. Там его сообщение сначала особого восторга не вызвало: полиция была завалена бесполезной информацией о множестве возможных "сыновей Сэма".
Тем не менее было решено допросить Берковица. И на следующий день детективы Эд Зиго и Джон Лонго отправились в Йонкерс.
Когда они нашли дом на Пайн-стрит, где была расположена нужная им квартира, то заметили у тротуара разыскиваемую машину и подошли, чтобы осмотреть ее. Через окно салона детективы увидели на сиденье охотничью сумку с торчащим из нее прикладом какого-то ружья. Открыв дверцу машины, они нашли в "бардачке" конверт, адресованный Тимоти Дауну, заместителю инспектора полиции, который возглавлял поиск маньяка-убийцы. Зиго вскрыл конверт и достал оттуда письмо, которое Берковиц, судя по всему, намеревался оставить рядом с трупом своей очередной жертвы. В письме маньяк обещал новые преступления, в том числе массовый расстрел посетителей фешенебельного ресторана на восточном берегу Лонг-Айленда.
Так полиция нашла наконец "Сына Сэма".
Зиго тут же вызвал спецподразделение. Полицейские кинулись оформлять ордер на обыск в квартире Берковица. Но никакие формальности в этот день не понадобились.
Около десяти часов вечера из подъезда дома вышел ночной разбойник собственной персоной, одетый в джинсы, коричневые ботинки и белую рубашку с короткими рукавами. В руках он держал бумажный пакет, в котором полиция обнаружила револьвер 44-го калибра.
Берковиц был настолько беспечен и самоуверен, что подошел к машине прогулочным шагом, даже не потрудившись оглядеться. Открыл дверцу, сел за руль, включил зажигание и лишь тогда поднял голову.
Пятнадцать полицейских стволов в упор глядели на него. Раздалась команда: "Полиция! Не двигаться!" Берковиц мрачно улыбнулся и сказал: "О'кей... Вы поймали меня. Что же вы явились так поздно?"
Все, кто присутствовал при аресте Берковица, отмечали, что он встретил этот роковой поворот судьбы с холодной отрешенностью. После задержания его доставили в полицейское управление.
Слух о том, что "Сына Сэма" наконец взяли, распространился с такой быстротой, что к прибытию машины с Берковицем репортеры уже были у здания полиции. Но вместо закованного в наручники злодея с дикими, налитыми кровью глазами они увидели улыбающегося молодого человека, внешне невинного, как ягненок.
А между тем за этой беспечной улыбкой скрывалась исключительно опасная личность.
Допрос начался через шесть часов после ареста. И даже многое повидавшие ветераны борьбы с преступностью были поражены степенью извращенности сознания человека, сидевшего перед ними.
Берковиц прежде всего заявил, что за все совершенные им преступления должен отвечать Сэм - именно он заказывал их.
"Кто такой Сэм?" - спросил Рональд Айелло, начальник отдела по расследованию убийств прокуратуры Бруклина.
"Мой хозяин", - последовал ответ. Позже выяснилось, что конкретно убийца имел в виду своего соседа Сэма Карра, того самого, чья собачка причиняла своим лаем ему беспокойство.
"Не могли бы вы рассказать, каким образом вы получали такие заказы или приказы?" - спросили детективы.
"Сэм обычно отдавал приказы через свою собаку. На самом деле это не собака. Это существо только выглядит собакой. Оно внушало мне мысль, куда идти. Когда я получал такой сигнал, я не имел понятия, кого в этот вечер убью. Но я интуитивно узнавал свои жертвы".
В первый раз Берковица допрашивали почти два часа, выжимая из него признания во всех преступлениях. Потом отправили в больницу для психиатрической экспертизы.
Находясь в больнице, Берковиц ответил на тайно переданное ему письмо журналиста газеты "Нью-Йорк пост" Стива Данливи. В своем ответе он пишет о Сэме как об "одном из посланников сатаны", о "силе, которую не может себе представить самая необузданная фантазия". "Сэм не принадлежит к роду человеческому", - писал он.
"Убивая, - вещал Берковиц, - я на самом деле спасал множество других человеческих жизней...
Люди жаждали моей крови, но никак не хотели выслушать то, что я должен был им сказать. Есть и другие "сыновья".
Боже, помоги человечеству!"
Упоминая в своих откровениях о других сумасшедших убийцах, среди которых якобы есть и частные сыщики, и писатели, и даже служащие правоохранительных органов, Берковиц имел в виду, что он не одинок, что он является лишь одним из служителей какого-то демонического культа.
Тем не менее на судебном процессе, который все-таки состоялся, Берковиц признал всю полноту своей вины.
Однако доктор Дэвид Абрахамсон, единственный психиатр, признавший Берковица после ареста вполне вменяемым, заявил, что "Сын Сэма" убивал вовсе не под влиянием сатаны. Его подталкивал к убийству глубокий страх перед женщинами.
"Он был неспособен общаться с женщиной как обычный мужчина, встречаться с ней, иметь половые отношения, - пояснил свою мысль Абрахамсон. - Это не для него. Я думаю, что он глубоко презирал женщин. Он очень, очень опасен для общества".

TopList

<plaintext>